OFF | let me hear you stream

"изобретение" воли в XVII веке помимо прочего открыло вопрос о принадлежности воли, кажется, она так и не была предоставлена сама себе, от подчинения разуму, то есть воли как воли к согласию, она последовательно становилась то волей к власти, то волей к истине, то волей к волеволя никогда не была вольной, и оборотной стороной этого плена, недоверия воле в самом еë истоке стало то, что истина, власть и сама воля оказались до крайности проблематизированы уже в условиях собственной возможности; в действительности воля чаще всего оказывается лишь волей к ускользанию/непризнанию истины, к страху/оправданию безвластия, к безволиюостаëтся ли ещё возможность освободить волю? почему еë антиподы оказываются столь устойчивы? возможно ли переизобретение воли? и главное: почему ни память, ни возвращение, ни повторение не могут здесь помочь? иное, как говорил Теодор Шанин, всегда дано, и именно в этой данности, кажется, находится всë то, что мы так старательно хотим найти и потерю чего так последовательно констатируем(1августа)для настроенности:Иосиф Бродский "натюрморт", "одиночество", "новая жизнь";Томас Стернз Элиот "пепельная среда"

биополитика приучила нас к пониманию населения как ресурса, контролю за его показателями, распределением и маршрутизацией его потоков"Послушные тела" (М. Фуко) давно соединились в массу, управление которой лишь повышает степень собственной технологичности, тело оказалось переписано "извне"; однако параллельно происходит и процесс переписывания тела "изнутри": границы телесности, способы его манифестации и проявленности, структура тела, связанные с ним жесты - меняют, кажется, своё определение и назначениеи вслед за этим появляется требование новизны и обновления, переписыванию подлежат/подвергаются этика, искренность, забота... что открывает нам это переписываемое тело?можно ли ещё говорить о соматике? плоти? образе? жесте? какие потенции должно скрыть/раскрыть тело в его новом обличье? какой жест будет адекватен ему? (18июля)

(4июля) продолжаем обживать пространство вокруг Витгенштейна вместе с Алексеем Рахманиным и Ильёй Мавринскимв центре внимания Элис Эмброуз и Морис Лазеровитцэскиз разговора:среди последователей Витгенштейна имели место примечательные расхождения как в чтении аргументов Мура (и Малкольма), так и в определении специфики философской работы, на первый взгляд, интерпретации Мура, предложенные Эмброуз и Лазеровитцем, не претерпевали той сложной эволюции, которая имела место в случае Малкольма, тем не менее, именно этот сюжет – спор Мура и скептика – становится парадигматическим в изложении их собственных философских программ, ядром которых оказывается строгое следование принципу «только язык»; и от такого лингвистического ригоризма до психоанализа философии – один шагпредыдущий стрим с Алексеем Рахманиным о Малкольме:https://youtu.be/LpmmjZHJa-Iкурс Алексея Рахманина "ученики Витгенштейна: последователи, наследники, отступники":https://www.youtube.com/playlist?list=PLTOJer8r2KN9yPE_dUDRItboG3OozlJHAВ качестве исторического приквела:Курс Валерия Анашвили "Людвиг Витгенштейн и его немного странные друзья. Карл Краус, Адольф Лоос, фон Фикер и другие: венский контекст"https://www.youtube.com/playlist?list=PLTOJer8r2KN8W4WKXbGqN48DUJXgigWFh

продолжаем варьировать пространство диалога, на сей раз вместе с Алексеем Рахманиным возвращаемся к его курсу "ученики Витгенштейна: последователи, наследники, отступники" (https://www.youtube.com/playlist?list=PLTOJer8r2KN9yPE_dUDRItboG3OozlJHA) и говорим о фигуре Джорджа Эдварда Мура и том, как выстраивается и может быть прочитана линия «Витгенштейн – Мур».разворот темы:на развитие взглядов тех философов, которых принято называть последователями Витгенштейна, особое влияние оказал Джордж Мур, это объясняется и тем, что все они в разной степени учились у Мура, и тем, что в 1930-е годы Мур оставался ведущим философом Кембриджа и Англии, задающим и стиль, и содержание философской работырасхождение между техниками Мура и витгенштейнианцев, отчетливо обозначившееся в начале 40-х годов, особенно примечательно ещё и тем, что, несмотря на общность взглядов последователей Витгенштейна, они всё же по-разному читали Мура, яркий пример тому – вышедший в 1942 году сборник, посвященный Муру, работы для которого подготовили Уиздом, Малкольм, Эмброуз и Лазеровитц, эти тексты и служат начальной точкой в развитии витгенштейнианской философии, и объясняют её разнообразие, проявившееся несколько позднееориентируемся на тексты:1. Мур Д.Э. доказательство внешнего мира // фналитическая философия: избранные тексты. — м.: изд-во МГУ, 1993. — с.66-842. Малкольм Н. Мур и обыденный язык // аналитическая философия: избранные тексты. — м.: изд-во МГУ, 1993. с.84-993. Мур Д.Э. Защита здравого смысла // Аналитическая философия: становление и развитие (антология). М.: «дом интеллектуальной книги», «прогресс – традиция», 1998. с.130-154

забота о себе, своём "самейшем само" (Платон, Алкивиад I) кажется столь же необходимой, сколь и проблематизированной, заботу тщательно отличают от заботливости и озабоченности, самость пытаются открывать, отстаивать, защищать; при этом повторяется логика в которой разум, по словам Фуко, научился узнавать себя: разум узнаёт себя в безумии, самость - через то, что ей не является, забота - в "дефективных модусах" (Хайдеггер)не сформировали ли мы культ заботы, который в определённом смысле пришёл на смену культу разума? и если "хитрость безумия торжествует вновь", то не имеет ли место торжество самости?(6июня)если не лень, то можно заглянуть в:- "Алкивиад I" Платона- первую лекцию "Герменевтики субъекта" Мишеля Фуко- лекции Анатолия Ахутина "Homo Europaeus", часть 1 (https://youtu.be/X9Q-OACP6ug) и часть 2 (https://youtu.be/Si5jLvHBy74)

современность несвоевременна и не современна, зазор между происходящим и нами самими необходим хотя бы для того, чтобы не подпадать под действие власти означающих, собственных склонностей, чтобы мочь отвечать за себя самих, а не только реагировать; однако велик соблазн видеть то, что желаешь видеть: актуальные вызовы не только затягивают и искушают применять хорошо работающие "большие концепты", но и являются оправданием для отсутствия мужества истины, себя, признания очевидногокак пройти между Сциллой всегда готового к объяснению происходящего и Харибдой башни из слоновой кости? к чему мы уже готовы так, что настоящее лишь проявляет эту готовность, делает её по-настоящему рельефной? из какого горизонта разворачивается то, что мы называем своей жизнью?(23мая) подступаемся к теме Декарт vs Ницше. продолжаем осмыслять кино, благо, его уже много 😉 выбираемся из ловушки злободневности и пробуем перестать играть в игры, победа в которых гарантирована по определению